Нанесение вреда при убийстве

Нанесение вреда при убийстве

  • Автострахование
  • Жилищные споры
  • Земельные споры
  • Административное право
  • Участие в долевом строительстве
  • Семейные споры
  • Гражданское право, ГК РФ
  • Защита прав потребителей
  • Трудовые споры, пенсии
  • Главная
  • Статьи и комментарии ПЦ «Логос»
  • Компенсация морального вреда. Суммы на практике. Иски в суд

Нравственные страдания, несомненно, причиняются человеку нарушением любых его прав. Если у Вас похитили кошелек, вы испытаете чувство обиды, злости, незащищенности, отчаяния, вас оскорбили в общественном транспорте – испытаете практически те же самые чувства. Однако, право на возмещение причиненного морального вреда по российскому законодательству возникает не всегда. И если во втором случае (оскорбление) вы имеете право на компенсацию морального вреда (посягательство на нематериальное благо – достоинство личности), то в первом случае (хищение) компенсацию морального вреда вы не получите, так как нарушено ваше имущественное право. А моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации только в случаях, предусмотренных законом. Таких случаев сегодня в законе два:

Прежде чем перейти к анализу оснований и размера компенсации морального вреда в конкретных случаях, хотелось бы отметить следующее.

Очень часто в исковых заявлениях граждан встречается требование о возмещении морального вреда. Суммы, которые указывают граждане в качестве искомой компенсации за их нравственные и физические страдания, как правило, существенно урезаются судами ввиду несоразмерности. Конечно, каждое лицо вправе оценить причиненный ему моральный вред, скажем в миллионы рублей, но надо быть готовым к тому, что суд оценит ваши страдания, например, всего лишь в одну тысячу. Вообще, на наш взгляд, выплата компенсации не может загладить страдания человека, однако смысл компенсации морального вреда видится в том, что потерпевший за счет взысканной суммы испытает положительные эмоции, соразмерные его физическим и нравственным страданиям (только со знаком «плюс»), что несколько нейтрализует полученный негативный эффект.

Однако надо признать, что некоторые юристы, в погоне за гонораром, либо не учитывают сложившуюся судебную практику, либо умалчивают о ней, обещают клиенту взыскать за причиненный моральный вред немалые суммы, чем, как представляется, наносят клиенту еще больший вред. К примеру, за причинение легкого вреда здоровью юрист заверяет клиента в том, что непременно взыщет с виновного 50 тысяч рублей морального вреда как минимум. Думаю, что понятно разочарование потерпевшего, его новые нравственные страдания, когда суд присудит лишь 2 тысячи.

Некоторые разъяснения о примнении норм права, регулирующих вопросы компенсации морального вреда содержатся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»

Моральный вред, причиненный потребителю

Каждый день мы приобретаем те или иные товары, необходимые нам в повседневной жизни, пользуемся различными услугами.

Приобретая товар либо услугу для удовлетворения личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, мы становимся потребителями и в некоторой степени наши интересы защищены законом «О защите прав потребителей». Согласно ст. 15 Закона, «моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, и т.д.) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда, при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда».

Права потребителя считаются нарушенными в случае обнаружившегося недостатка товара (работы или услуги), а именно, несоответствия товара (работы, услуги):

  1. обязательным требованиям, предусмотренным законом;
  2. условиям договора;
  3. целям, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется

Отдельно стоит остановиться на коммунальных услугах, предоставление которых сегодня в большинстве своем не соответствует требованиям, предусмотренным законодательством. Отношения, возникающие из договора найма жилого помещения, в том числе социального найма, в части выполнения работ, оказания услуг по обеспечению надлежащей эксплуатации жилого дома, в котором находится данное жилое помещение, по предоставлению или обеспечению предоставления нанимателю необходимых коммунальных услуг, проведению текущего ремонта общего имущества многоквартирного дома и устройств для оказания коммунальных услуг регулируется также законодательством о защите прав потребителей, а значит лицо, чьи права нарушены в этой сфере, вправе требовать компенсации морального вреда.

На какой размер морального вреда можно рассчитывать обманутому потребителю сегодня? Цифры, конечно, не порадуют глаз, но в среднем это порядка 500-3000 рублей в зависимости от «степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств».

Рекомендуемые публикации по данной теме :

Исковое заявление о компенсации морального вреда, причиненного в результате падения с лестницы торгового комплекса, владельцы которого не соблюдают правила благоустройства — не очищают ступени от наледи и снега, лестничный марш не оборудован должным образом перилами

Исковое заявление о взыскании неустойки и компенсации морального вреда за нарушение срока выполнения работ по договору долевого участия в строительстве жилого дома

Моральный вред, причиненный работнику действиями работодателя

Согласно статье 237 Трудового кодекса РФ, «моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба». Данная статья позволяет работнику требовать компенсации морального вреда не только при нарушении его личных неимущественных, но и имущественных прав, в числе которых невыплата (задержка выплаты) заработной платы.

В соответствии с п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 10 от 20.12.1994г., суд вправе обязать работодателя компенсировать причиненные работнику нравственные, физические страдания в связи с незаконным увольнением, переводом на другую работу, необоснованным применением дисциплинарного взыскания, отказом в переводе на другую работу в соответствии с медицинскими рекомендациями и т.п. К числу нарушений прав работника, влекущих возникновение права последнего на компенсацию морального вреда можно назвать незаконное отстранение от работы, невыдача трудовой книжки при увольнении, отказ в приме на работу женщине по мотивам беременности и другие.

Каков размер компенсации морального вреда за нарушенное право работника? Примерно от нескольких сот до нескольких тысяч рублей.

Рекомендуем по теме :

Исковое заявление о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда

Моральный вред, причиненный органами власти

В соответствии со статьей 1069 ГК РФ, вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Например, подлежит возмещению моральный вред, причиненный незаконными действиями судебного пристава-исполнителя.

Рекомендуем по теме:

Исковое заявление о возмещении вреда, причиненного Управлением федеральной службы судебных приставов (за счет казны РФ)

Моральный вред, причиненный уголовным преследованием

Согласно статье 133 Уголовно-процессуального кодекса, «право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. На основании ст. 1100 ГК РФ, Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда имеют как подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор либо уголовное преследование прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, так и осужденный, подозреваемый и обвиняемый, подвергшиеся уголовному преследованию незаконно.

Размер компенсации морального вреда будет зависеть, прежде всего, от срока, на который человек был незаконно лишен свободы и может составлять как несколько тысяч, так и несколько десятков и даже сотен тысяч рублей.

Рекомендуем по теме:

Моральный вред, причиненный преступлением

Право на компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, возникает в случае, если моральный вред причинен действиями, нарушающими личные неимущественные права или посягающими на другие нематериальные блага, принадлежащие потерпевшему. Другими словами, Вы можете требовать компенсации морального вреда, который причинен Вам в результате совершения в отношении Вас таких преступлений, как, например, клевета, оскорбление, нарушение тайны переписки, изнасилование, незаконное лишение свободы, причинение вреда здоровью различной тяжести. Иск о возмещении причиненного морального вреда в этом случае может быть рассмотрен как в рамках уголовного, так и гражданского судопроизводства.

Размер компенсации морального вреда, причиненного здоровью, судебная практика установила следующим образом. Причинение смерти (убийство) – до ста тысяч рублей (выплачивается близким родственникам – потерпевшим), тяжкого вреда здоровью – до 50000 рублей, легкий вред здоровью – до 5 тысяч. При этом надо учитывать, что если вред здоровью причинен по неосторожности, размер компенсации будет еще раза в два меньше. Указанные размеры компенсации могут, конечно варьироваться в ту или иную сторону в зависимости от многих факторов, начиная от наличия весомых доказательств наступления неблагоприятных последствий, заканчивая личностью потерпевшего, его материальным положением.

Рекомендуем по теме:

Исковое заявление о компенсации морального вреда, причиненного преступлением (побои, вред здоровью). Требование к двум ответчикам – причинителям вреда о компенсации в равных долях.

Моральный вред, причиненный в результате ДТП

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности. Поэтому если в ДТП пострадал лишь ваш автомобиль, а с Вами все в порядке, то на компенсацию морального вреда виновником ДТП, Вам претендовать не приходится. Если же какой-либо вред здоровью все же причинен, размер компенсации будет зависеть от тяжести вреда здоровью, как описано выше.

Рекомендуем по теме:

Исковое заявление о возмещении вреда здоровью, взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате ДТП (потерпевший переходил дорогу)

Моральный вред, причиненный в результате нападения и укуса собаки

В ряде случаев некоторые породы собак суды справедливо относят к источникам повышенной опасности. Речь о бойцовских, сторожевых собаках. Для иллюстрации приведем извлечение из одного судебного постановления.

Смотрите так же:  Льготы аэроэкспресса до внуково

Например, в апелляционном определении Вологодского областного суда от 28.08.2013 по делу N 33-3973/2013 коллегия привела следующие доводы:

Гражданский кодекс РФ прямо не относит животных к источникам повышенной опасности, однако собаки, обладающие специфическими качествами, используемые в качестве сторожевых, могут быть отнесены к источникам повышенной опасности.

Учитывая, что норма статьи 1079 ГК РФ не содержит исчерпывающего перечня источников повышенной опасности, суд первой инстанции, принимая во внимание особые качества животного, присущие таким источникам, обоснованно отнес собаку, принадлежащую ООО «Статус» к источнику повышенной опасности.

Рекомендуем по теме:

Защита чести, достоинства и деловой репутации. Моральный вред

Если о Вас распространены порочащие, несоответствующие действительности сведения, то Вы можете надеяться на сумму не очень большую – в среднем до 3 тысяч. А если Вы чиновник, то сумма компенсации сразу возрастет и будет «соответствовать» занимаемой должности. Вопрос о справедливости компенсации чиновнику за распространение о нем недостоверных сведений, скажем в 100 тысяч рублей (а то и больше) и столько же убитой горем матери за смерть ребенка. (а то и меньше) в судебной практике остается открытым.

Рекомендуем по данной теме:

Размеры компенсации морального вреда, указанные в статье носят примерный, усредненный характер и судебная практика знает случаи удовлетворения исковых требований о взыскании компенсаций в больших, нежели указано в статье размерах. На сегодняшний день официальной методики определения размера компенсации морального вреда нет, поэтому многое зависит от убедительности доводов истца и, может быть даже от настроения судьи.

РАЗГРАНИЧЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ СО СМЕЖНЫМИ
СОСТАВАМИ ПО ПРИЗНАКАМ ВИНЫ

В науке уголовного права неоднократно высказывалось суждение, что степенью глубины учения о вине измеряется развитие уголовного права(1).

Это утверждение недалеко от истины. Вина относится к субъективным признакам состава преступления. Она представляет собой отражение внутренних процессов, происходящих в психике лица, совершившего преступление. Познание закономерностей данных процессов в научных изысканиях, отражение особенностей вины в нормах законодательства, установление вины конкретного лица в правоприменительной деятельности по определению не может быть простым делом, так как предполагает проникновение в явления невидимого порядка, не поддающиеся непосредственному восприятию исследователя, — в психику человека.

Поэтому вопросам вины необходимо уделять повышенное внимание как в доктрине уголовного права, так и в правоприменительной деятельности, а также в процессе изучения курса уголовного права.

При квалификации преступлений против жизни установление вины предполагает:

1) уяснение законодательных признаков умысла и неосторожности, данных в статьях Общей части УК РФ;

2) правильное толкование законодательных признаков вины, сформулированных в статьях Особенной части УК РФ, предусматривающих ответственность за совершение преступлений против жизни;

3) установление и закрепление в материалах уголовного дела фактических обстоятельств совершенного деяния и наступивших общественно опасных последствий;

4) выяснение характера и направленности умысла виновного лица, его мотивов и целей либо содержания неосторожности путем сопоставления фактических обстоятельств дела с субъективными признаками инкриминируемого состава преступления.

О подобном подходе, в частности, говорится в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1: «При рассмотрении дел об убийстве, являющемся особо тяжким преступлением, за совершение которого возможно назначение самого строгого наказания из предусмотренных ст. 44 УК РФ видов наказаний, суды обязаны неукоснительно выполнять требование закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

По каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания».

1. Неоконченное убийство и умышленное причинение вреда здоровью. Покушение на убийство достаточно часто приходится разграничивать с причинением вреда здоровью потерпевшего различной тяжести.

В настоящее время считается общепринятым, что покушение на убийство возможно только с прямым умыслом. При косвенном умысле квалификация содеянного как покушение на убийство невозможна. Однако в доктрине уголовного права встречаются иные суждения.

Так, А. И. Коробеев, говоря о невозможности покушения на убийство с косвенным умыслом, рассуждает следующим образом: «… покушение на убийство с косвенным

умыслом невозможно. Такова жесткая позиция Пленума Верховного Суда РФ.

Насколько эта позиция согласуется с реалиями современной криминальной жизни и уголовно-правовой теорией? Отвечая на поставленный вопрос, приходится признать, что не вполне.

Можно обратиться в этой связи к широко растиражированному в литературе примеру с пьяным до бесчувствия человеком, которого в студеную зимнюю ночь раздевают в безлюдном месте и оставляют одного на морозе. Вор при этом, несмотря на сознание неизбежности того, что потерпевший замерзнет (выделено нами. — А. П.), действует лишь с косвенным умыслом на убийство: он не желает смерти пьяного, она ему не нужна, однако, предвидя неизбежность такого результата, он его сознательно допускает (или относится к нему безразлично).

Следует развить сюжет дальше. Пьяный умирает от переохлаждения. Никаких проблем с квалификацией нет, ибо оконченное убийство возможно и при наличии косвенного умысла. А если смерть не наступит, пьяного спасет случайный прохожий, как быть тогда? Выбор возможных вариантов квалификации невелик: либо “дотягивать” косвенный умысел до прямого и вменять покушение на убийство, либо квалифицировать по фактически наступившим последствиям (если таковые будут), либо прибегать к услугам ст. 125 УК РФ (оставление в опасности). Все предложенные версии квалификации — упречны. Но и тот единственно верный и максимально точный вариант оценки описанного случая, увы, неприменим, ибо высшая судебная инстанция России не считает возможной и допустимой квалификацию покушения на убийство с косвенным умыслом»(1).

В данном случае, по нашему мнению, умысел по отношению к смерти пьяного является прямым, а не косвенным именно потому, что виновный предвидит неизбежность смерти раздетого человека на морозе в безлюдном месте. Следовательно, он действует с прямым умыслом по отношению к смерти потерпевшего. Для того чтобы человек погиб при названных обстоятельствах, находясь в бессознательном состоянии, достаточно нескольких минут нахождения на морозе без одежды. Однако установления того, что виновный действовал с прямым умыслом, недостаточно для квалификации содеянного как покушение на убийство.

Представляется, что вменение виновному покушения на убийство возможно лишь только в том случае, если установлено, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным непосредственно на причинение потерпевшему смерти. При всех иных вариантах отношения виновного к смерти потерпевшего содеянное должно квалифицироваться в зависимости от фактически наступивших последствий.

Данное замечание важно, поскольку закон не выделяет видов прямого умысла, а в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» лишь обращается внимание на то, что покушение на убийство возможно только с прямым умыслом.

Так, виновный с расстояния 15—17 м бросил в потерпевшего топор и промахнулся. Как в этом случае должно квалифицироваться содеянное, если по делу было установлено, что виновный желал причинить потерпевшему в данный конкретный момент любые повреждения, в том числе и смертельные? С одной стороны, виновный действовал с прямым умыслом, при котором он желал смерти потерпевшего. С другой — умысел был неконкретизированным. Смерть потерпевшего не была единственной целью действий виновного лица. При таких обстоятельствах содеянное виновным, несмотря на то что он действовал с прямым умыслом, подлежит квалификации не как покушение на убийство, а на основании фактически наступивших последствий.

Доктриной и практикой уголовного права были выработаны рекомендации, позволяющие в определенных случаях, исходя из характера действий виновного лица, сделать вывод о том, что он действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным на убийство потерпевшего. Данные рекомендации основываются на теоретическом постулате, который заключается в следующем. Если доказано, что виновный избрал такой способ действий, при котором он предвидел неизбежность смерти потерпевшего, то это означает, что виновный желал смерти потерпевшего, т. е. действовал с прямым конкретизированным умыслом на убийство. Обстоятельствами, свидетельствующими о предвидении

виновным неизбежности смерти потерпевшего, являются:

1) совершение действий, объективно опасных для жизни потерпевшего (поражение жизненно важных центров потерпевшего, сталкивание с высоты, удерживание под водой и т. д.);

2) наличие фактической возможности причинить потерпевшему смерть (вооруженность, подходящая обстановка, наличие специальных познаний, умений, навыков и т. д.);

3) осознанный, не случайный характер действий (выражающийся в их направленности, силе, интенсивности, количестве ударов и т. д.).

Например, если виновный нанес потерпевшему даже один целенаправленный и сильный удар топором по голове, то имеются все основания для вменения покушения на убийство, несмотря на утверждения виновного о нежелании причинить потерпевшему смерть, поскольку произведенные им действия свидетельствуют об обратном. Повреждения, полученные в результате подобных действий, не могут не вызвать смерть потерпевшего. Поэтому если потерпевший в силу каких-либо причин остался жив, а виновный не продолжил своих действий, то это не должно влиять на оценку содеянного как покушения на убийство.

Можно выделить две распространенные ошибки, допускаемые при разграничении покушения на убийство и причинения вреда здоровью.

Первая ошибка заключается в том, что решение о квалификации действий виновного как причинение вреда здоровью принимается на основании лишь того, что потерпевший остался жив, а виновный прекратил свои действия, имея возможность их продолжить.

Так, по одному из дел виновный нанес потерпевшему десять сильных ударов топором (три в область головы, семь — по различным частям туловища), однако, видя, что потерпевший еще подает признаки жизни, больше ударов наносить не стал, бросил топор и пошел в неизвестном направлении. В суде он утверждал, что когда он бросил топор, то направился за врачом, но ему не дали этого сделать люди, которые его задержали. Виновный обвинялся в покушении на убийство. Суд квалифицировал содеянное им по ч. 1 ст. 111 УК РФ, при этом руководствовался следующей логикой. Виновный имел возможность довести умысел на убийство до конца, тем не менее он этого не сделал, следовательно, он или отказался от доведения убийства до конца, или у него умысла на убийство не было изначально. Поэтому его действия подлежат квалификации по фактически наступившим последствиям.

Представляется, что это было неправильное решение. В данном случае суд не учел направленность умысла виновного лица и характер действий, образующих объективную сторону состава преступления, а основывался на обстоятельствах, которые не имеют значения с точки зрения квалификации содеянного виновным. Это позволило виновному избежать заслуженного наказания. Между тем, исходя из того, что виновный нанес потерпевшему несколько сильных ударов топором по голове и туловищу, можно сделать вывод о том, что в момент нанесения потерпевшему ударов топором в жизненно важные центры он действовал с умыслом, направленным на лишение его жизни.

Смотрите так же:  Ангарск где подать на развод

Вторая ошибка в определенном смысле является продолжением первой. Деятельное раскаяние необоснованно признается добровольным отказом от убийства. Речь идет о ситуациях, когда виновный предпринимает активные действия, направленные на предотвращение смерти потерпевшего, которая может наступить в результате ранее совершенных им умышленных действий.

В Ленинградской области было совершено следующее преступление. К., мать-одиночка, имевшая четверых детей, решила избавиться от младшего, которому исполнилось несколько месяцев. Она вывезла ребенка на электричке за город, положила на землю и взятым для убийства ножом нанесла ему удар в область груди. Удар оказался несмертельным. Ребенок заплакал. Тогда К. нанесла второй удар, который также не причинил смертельного ранения. От боли ребенок кричал и плакал. Не выдержав страданий ребенка, женщина перевязала его пеленками и доставила в ближайшее медицинское учреждение, где ему оказали квалифицированную медицинскую помощь. В результате ударов ножом ребенку был причинен вред здоровью средней тяжести.

Содеянное в этом случае не может быть квалифицировано по фактически наступившим последствиям, т. е. как причинение вреда здоровью, поскольку действия К. не могут быть признаны добровольным отказом от совершения преступления.

В ее деянии имеется отказ от повторения покушения, а не добровольный отказ от убийства.

Добровольный отказ возможен только на стадии приготовления и неоконченного покушения. Поскольку имеются все признаки оконченного покушения (виновная выполнила действия, непосредственно направленные на лишение ребенка жизни), то добровольного отказа от убийства уже быть не может. Следовательно, данные действия образуют деятельное раскаяние, которое не влияет на квалификацию, но может быть учтено при назначении наказания. Действия К. подлежат квалификации как покушение на убийство.

2. Неоконченное убийство и угроза убийством. Вменение состава угрозы убийством предполагает, что имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. Практически это означает, что виновное лицо совершало действия, свидетельствующие о серьезности его намерений, например такие, как имитация удушения, нанесения удара ножом и т. д. В подобных случаях возникает проблема разграничения неоконченного убийства и угрозы убийством.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что суд необоснованно квалифицировал действия Ш. в отношении потерпевшего М. А. как покушение на убийство. Ш. направил пистолет в сторону потерпевшего М. А., но выстрелы произвести не успел, так как потерпевший выбил из его рук пистолет. Суд не учел того, что у осужденного закончились патроны, в силу чего он не мог причинить огнестрельные ранения потерпевшему. Суждений о том, что Ш. пытался произвести выстрел из пистолета в М. А., не зная о том, что у него закончились патроны, в приговоре не имеется. Поэтому в данном случае действия осужденного, направившего пистолет в сторону М. А., воспринятые потерпевшим как реальная угроза для его жизни, подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 30, пп. «а», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ст. 119 УК РФ как угроза убийством(1).

При разграничении покушения на убийство и угрозы убийством следует обращать внимание:

на цель действий виновного лица;

возможность причинения потерпевшему более тяжкого вреда.

При угрозе действия совершаются с целью запугать, оказать устрашающее воздействие на потерпевшего. Виновный не имеет намерения подобными действиями осуществить высказанную им угрозу либо намерен привести угрозу в исполнение позже, не этими действиями. При покушении же на убийство выполняются действия, способные по своим объективным свойствам лишить потерпевшего жизни.

При угрозе убийством действиями виновного фактически не должен быть причинен значительный вред здоровью потерпевшего. Составом преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ, охватывается причинение лишь легкого вреда здоровью потерпевшего. При покушении на убийство вред может быть любой, включая тяжкий.

При угрозе убийством виновный имеет возможность реализовать угрозу и совершить конкретные действия в этом направлении, но добровольно отказывается от их совершения. При покушении же на убийство действия виновного прерываются помимо его воли по объективным причинам.

3. Убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. Вопрос о разграничении убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, возникает потому, что они с точки зрения объективной стороны и последствий полностью совпадают. Однако не менее существенно и их отличие. Для убийства характерно наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти потерпевшему, а для преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, — умысла на причинение тяжкого вреда здоровью и неосторожности к смерти. Следовательно, главный критерий разграничения — психическое отношение виновного к смерти потерпевшего.

Изучение материалов судебно-следст-венной практики показывает, что неправильная квалификация при разграничении убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, вызывается разными причинами. Самыми распространенными являются следующие.

Во-первых, содеянное виновным квалифицируется по ч. 4 ст. 111 УК РФ, исходя только из его показаний, в которых он, как правило, утверждает, что убивать не хотел.

Нельзя отрицать, что показания виновного играют важную роль при квалификации его действий, но они должны оцениваться в совокупности с другими обстоятельствами, установленными по делу. Кроме того, отсутствие прямого умысла на убийство потерпевшего вовсе не означает, что содеянное не должно квалифицироваться как убийство, поскольку возможен косвенный умысел к смерти потерпевшего, о существовании которого в подобных случаях забывать нельзя.

Во-вторых, решение вопроса о квалификации весьма часто принимается на основании только времени наступления смерти потерпевшего. Содеянное виновным квалифицируется как убийство, если смерть потерпевшего наступила спустя непродолжительное время после происшествия. Если же потерпевший скончался по истечении нескольких дней, а тем более недель, то применяется ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Представляется, что время наступления смерти потерпевшего не может быть критерием разграничения убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, поскольку оно не исключает ни причинной связи, ни вины лица, совершившего преступление с умыслом на убийство. Оно находится за пределами сознания виновного, не входит в содержание его вины и не может изменить ее формы.

В-третьих, в настоящее время получили распространение случаи, когда вопрос о квалификации решается не исходя из содеянного виновным и обстоятельств совершения им преступления, а на основании подсудности дела. Так, изучение практики показывает, что при наличии всех признаков состава квалифицированного убийства содеянное виновным весьма часто квалифицируется по ч. 4 ст. 111 УК РФ только потому, что дело может быть рассмотрено районным судом и его не потребуется направлять в вышестоящий суд. Надо ли говорить о противозаконности подобных решений.

В соответствии с рекомендациями Пленума Верховного Суда Российской Федерации при разграничении убийства и преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного, в частности способа и орудия преступления, количества, характера и локализации телесных повреждений, характера взаимоотношений сторон. Это очень важное замечание.

Однако представляется, что исходить при квалификации необходимо из совокупности всех обстоятельств, имеющих отношение к данному делу, а не только из обстоятельств содеянного. Так, при наличии одних и тех же обстоятельств содеянного на решение вопроса о квалификации может повлиять место и обстановка происшествия. Например, умышленное нанесение удара ножом в область бедра, приведшее к смерти потерпевшего от обильной кровопотери, может быть квалифицировано и как убийство, и как преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ, в зависимости от того, где происшествие произошло. Если тяжело раненый, истекающий кровью потерпевший был брошен на произвол судьбы в месте, удаленном от населенных пунктов, где он и погибает, то содеянное может быть признано убийством, потому что в этом случае у виновного имелся косвенный умысел к смерти потерпевшего, так как он безразлично относился к последствиям своих действий. Если же преступление было совершено при обстоятельствах, которые, по мнению виновного, исключали смерть потерпевшего от удара ножом в область бедра, например потерпевший мог сам оказать себе помощь или рядом находились другие, рана, по мнению виновного, была незначительна, то квалификация по ст. 105 УК РФ исключена.

При разграничении рассматриваемых составов важно обратить внимание на то, что для преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, характерна неосторожность по отношению к смерти потерпевшего. Поскольку смерти потерпевшего предшествуют действия, совершаемые с прямым или косвенным умыслом на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, то можно предположить, что отношение к смерти потерпевшего у виновного в подобных случаях выражается в форме преступного легкомыслия. Иначе говоря, виновный при совершении данного преступления предвидит возможность причинения потерпевшему смерти в результате своих действий, однако в силу каких-либо объективных обстоятельств рассчитывает на то, что смерть не наступит. Это должны быть реально существующие обстоятельства, могущие предотвратить наступление смерти потерпевшего или позволяющие избежать ее. Они должны быть установлены во всех случаях, когда виновному вменяется

совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Естественно, при наличии признаков прямого конкретизированного умысла виновного лица на причинение потерпевшему смерти содеянное ни при каких обстоятельствах не может быть квалифицированно по ч. 4 ст. 111 УК РФ, а подлежит квалификации как убийство.

4. Умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, и неосторожное причинение смерти. Данные преступления имеют не только общий признак — неосторожное отношение к наступившим последствиям в виде смерти потерпевшего, но и отличия, которые необходимо принимать во внимание при разграничении рассматриваемых составов.

Основное отличие заключается в характеристике умысла лица при причинении потерпевшему вреда здоровью. Ответственность по ч. 4 ст. 111 УК РФ наступает при условии, что виновный, совершая противоправные действия, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и желал или сознательно допускал подобный результат.

Ответственность по ч. 1 ст. 109 УК РФ наступает, если виновный, совершая противоправные действия, не желал и не допускал ни причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью, ни причинения ему смерти. Иначе говоря, при неосторожном причинении смерти действия виновного таковы, что их последствием может быть вред здоровью потерпевшего, который не выходит за рамки средней тяжести. Если виновный причинил потерпевшему вред здоровью средней тяжести, который затем привел к смерти потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 109 и 112 УК РФ.

При неосторожном причинении смерти повреждения, вызывающие смерть потерпевшего, наступают, как правило, не от действий виновного (удара, толчка, иного действия), а от последующего развития причинно-следственного ряда. Например, виновный наносит потерпевшему удар кулаком в лицо, причиняя легкий или средней тяжести вред здоровью, потерпевший падает, и при падении на бетонную поверхность у него образуется перелом костей свода и основания черепа с ушибом головного мозга, что и является непосредственной причинной смерти.

Смотрите так же:  Кто имеет право выдать заем

Городским народным судом Республики Хакасия Смирнов осужден по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК РФ).

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Хакасия приговор изменила: действия Смирнова переквалифицировала на ст. 106 УК РСФСР (ч. 1 ст. 109 УК РФ).

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

Супруги Смирновы 4 июля 1993 г. в вечернее время употребляли спиртное в гостях у А. Поссорившись с мужем, Смирнова ушла домой. Смирнов, придя домой, разбудил жену и стал требовать у нее ключи от гаража. Поскольку она не отдавала ключи, Смирнов ударил ее кулаком в лицо, затем дважды в область поясницы и один раз в грудь, после чего, приподняв, с силой отбросил от себя так, что она ударилась о выступ стены, и ушел. Вернувшись около двух часов ночи, Смирнов обнаружил жену мертвой. Смерть наступила от закрытой тупой травмы тела, сопровождавшейся травмой органов грудной клетки и живота в виде переломов ребер с обеих сторон, перелома грудины, множественных разрывов плевры, надрыва легких, ушиба сердца, надрыва в области печени, надрывов брызжейки, т. е. тяжких повреждений, опасных для жизни.

Судебная коллегия в кассационном определении сослалась на то, что материалами дела не доказано наличие у Смирнова умысла на причинение жене тяжких телесных повреждений, поскольку он оттолкнул ее от себя к стене. Возникновение телесных повреждений и наступление смерти потерпевшей последовали в результате удара грудной клеткой и животом об ограниченную поверхность — выступ в стене.

Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене кассационного определения.

Президиум Верховного суда Республики Хакасия протест удовлетворил, указав следующее.

Кассационная инстанция не учла конкретные обстоятельства дела и не дала надлежащей правовой оценки доказательствам.

Смирнов в ходе предварительного следствия в присутствии адвоката, а также в суде показал, что обладает большой физической

силой и когда, схватив жену двумя руками, приподнял и швырнул ее на стену, она полетела, как мешок, ударившись, упала на пол, приподнялась на руках, но встать не смогла. После этого он ушел из квартиры, а вернувшись, обнаружил жену мертвой.

Таким образом, суд не учел и не дал оценку тому обстоятельству, что Смирнов, обладая большой физической силой и зная об этом, поднял жену и с силой бросил ее на стену, где был выступ. Суд не принял во внимание факты, свидетельствующие о безразличном отношении Смирнова к последствиям своих действий.

При новом кассационном рассмотрении дела определением Верховного суда Республики Хакасия приговор народного суда в части квалификации преступления, совершенного Смирновым, по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК РФ) оставлен без изменения(1).

По нашему мнению, данная квалификация также неправильна, поскольку при безразличном отношении виновного к последствиям своих действий, когда наступает смерть потерпевшего, содеянное надлежит квалифицировать как убийство, совершенное с косвенным умыслом.

5. Убийство и неосторожное причинение смерти. Вопрос о разграничении убийства и неосторожного причинения смерти возникает достаточно часто. Как правило, речь идет о таких ситуациях, когда у виновного не было прямого умысла на убийство потерпевшего. Например, хозяин сада, желая прогнать подростков, забравшихся на его яблоню, бросает в них камень, который попадает в голову одному из них и причиняет смертельное ранение.

При подобных обстоятельствах возникает вопрос об отграничении убийства с косвенным умыслом от преступления, совершенного в результате преступного легкомыслия. В этих случаях главным критерием также является отношение виновного к возможной смерти потерпевшего. Для преступного легкомыслия характерен расчет на предотвращение последствий, а для убийства с косвенным умыслом — безразличие или сознательное допущение последствий.

Следовательно, если по делу установлено, что виновный безразлично относился к возможным последствиям своих действий или сознательно допускал смерть потерпевшего, содеянное должно квалифицироваться как убийство. Если показания потерпевшего, а также обстоятельства дела свидетельствуют о том, что он рассчитывал только на то, чтобы напугать подростков, бросая камень поверх их голов, то содеянное должно квалифицироваться как неосторожное причинение смерти.

6. Неосторожное причинение смерти и казус. Для случайного причинения смерти характерно отсутствие вины.

Исходя из принципа вины, сформулированного в ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Отсутствие вины исключает уголовную ответственность. Обстоятельства, при наличии которых отсутствует вина, определяются в ст. 28 УК РФ:

1) лицо не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия);

2) лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть;

3) лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло их предотвратить в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Первая разновидность невиновного причинения вреда связана с неосознанием лицом общественной опасности своего деяния. Неосознание лицом общественной опасности своего деяния исключает уголовную ответственность за последствия, наступившие в результате данного деяния, поскольку нельзя отвечать за то, что находится помимо сознания и воли человека.

Так, Д. был осужден за причинение смерти М. по неосторожности, совершенное при следующих обстоятельствах.

Д., встретив своего зятя М., находившегося в сильной степени алкогольного опьянения, пытался увести его домой. Однако М. стал сопротивляться, вырвался от тестя, затем споткнулся, стал падать и потянул Д. на себя. Оба упали на тротуар. Д., падая, попал коленом в область груди и живота М. Д., имея вес 123 кг, причинил М. тяжкие телесные повреждения в виде перелома

пятого ребра справа и массивного разрыва печени, от которых М. умер.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы смерть М. наступила от острого малокровия, развившегося вследствие разрыва ткани печени. Данное телесное повреждение возникло от воздействия с большой силой твердого тупого предмета и относится к тяжким телесным повреждениям, опасным для жизни и повлекшим смерть М.

Д. не предвидел возможности своего падения на М., попадания при этом коленом в область его живота и груди, наступления смерти потерпевшего в результате этого падения и по обстоятельствам дела не мог и не должен был предвидеть это. Следовательно, Д. не может нести ответственность за причинение смерти по неосторожности, поскольку имел место несчастный случай(1).

Вторая разновидность невиновного причинения вреда связана с отсутствием или объективного, или субъективного критерия небрежности. Она обусловливается или отсутствием обязанности лица предвидеть последствия своего деяния, или отсутствием возможности предвидения лицом последствий своего деяния.

С. в своем гараже распивал спиртные напитки с ранее незнакомой И. Затем они решили согреться в принадлежащем осужденному автомобиле ГАЗ-31029, находившемся в гараже. И. села на заднее сиденье, С. занял место водителя, завел двигатель, включил печку и уснул. В результате потерпевшая отравилась выхлопными газами и скончалась, а С. в бессознательном состоянии был доставлен в больницу.

Суд обосновал вывод о виновности С. тем, что осужденный длительное время работал водителем, в силу жизненного опыта знал и предвидел, что от выхлопных газов можно задохнуться. Однако рассчитывал, что принятые меры предосторожности — открытие калитки на воротах гаража — достаточны для предотвращения вредных последствий — смертельного отравления.

В протесте прокурор поставил вопрос об отмене приговора суда с прекращением дела производством за отсутствием состава преступления в действиях С.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

С. не предвидел возможность наступления смерти И., так как предполагал, что в машине он и потерпевшая проведут непродолжительное время, поскольку в автомобиль они сели с целью согреться, в связи с чем С. и включил двигатель. Осужденный находился в равном положении с потерпевшей, поэтому, если следовать содержанию судебных решений, предвидел наступление смерти не только И., но и своей, что маловероятно и подтверждает отсутствие осознания С. общественной опасности своих действий и возможности наступления общественно опасных последствий. У него были основания рассчитывать на благополучный исход общения с И., вместе с ней он хотел согреться, а затем выйти из машины, но эти основания оказались недостаточными для предотвращения смерти потерпевшей, о чем осужденный не мог знать и что не мог предвидеть.

При таких обстоятельствах в деяниях С. отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ(2).

Третья разновидность невиновного причинения вреда характеризуются тем, что лицо объективно не способно в силу своих психофизиологических качеств предотвратить наступление последствий, которые им предвидятся и которые наступают в результате его деяния. В одном случае в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий, в другом — в силу несоответствия своих психофизиологических качеств нервно-психическим перегрузкам.

Иначе говоря, данная разновидность невиновного причинения вреда предполагает наличие таких условий (обстоятельств, ситуации), которые исключают возможность человека реагировать надлежащим образом. В каждом конкретном случае должна производиться оценка условий (обстоятельств, ситуации) и психофизиологических возможностей лица.

Представляется, что третья разновидность невиновного причинения вреда предполагает возникновение экстремальных условий или нервно-психических

перегрузок помимо или против воли и сознания лица. В противном случае лицо подлежит уголовной ответственности.