Речь адвоката удо

УДО и вещая оговорка прокурора — Мособлсуд отменил решение первой инстанции по делу Сабатовского

Московский областной суд вернул на новое рассмотрение прошение об условно-досрочном освобождении бывшего начальника тыла транспортной авиации Военно-воздушных сил РФ Владимира Сабатовского, отбывающего наказание за превышение должностных полномочий. Адвокату удалось поставить под сомнение все доводы нижестоящего суда, а прокурору — рассмешить присутствующих в зале. Постановление суда зал приветствовал апплодисментами.

Сегодня Московский областной суд рассматривал кассационную жалобу на решение Электростальского городского суда Московской области об отказе в УДО Владимиру Сабатовскому, осужденному 14 января 2010 года на 3 года лишения свободы в колонии-поселении с выплатой штрафа 6 млн руб. по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий). Приговор бывшему начальнику тыла — заместителю командующего транспортной авиацией ВВС России по тылу был вынесен Реутовским гарнизонным военным судом. Также осужденный был лишен права занимать должности в органах государственной власти и местного самоуправления, связанные с осуществлением административно-распорядительных и хозяйственных полномочий в течение 2 лет.

В ходе предварительного следствия, которое проводило Военное следственное управление СКП РФ по Московскому военному округу, а затем и судебного следствия установлено, что в 2003 году полковник Сабатовский, превысив предоставленные ему полномочия, без проведения конкурса заключил с коммерческой организацией договор на выполнение капитального ремонта хранилищ авиационно-технического имущества на общую сумму более 20 млн руб. В июне 2004 года работы были выполнены, после чего оговоренная сумма в полном объеме перечислена на счет подрядной организации.

Однако в марте 2006 года одно из «отремонтированных» хранилищ рухнуло. Под угрозой обрушения находились еще несколько складских помещений. Оказалось, что при выполнении капитального ремонта использовались некачественные материалы при существенно завышеной стоимости выполняемых работ.

После того, как Сабатовский отбыл более более половины срока лишения свободы, защита подала прошение об УДО, которое и было отклонено Электростальским городским судом. Адвокат Юрий Костанов, не согласившись с таким решением, подал кассационную жалобу в Московский областной суд, приобщив к ней ходатайство Сабатовского об отмене решения суда нижестоящей инстанции и просьбой решить вопрос об условно-досрочном освобождении.

Также в начале заседания Костанов ходатайствовал о приобщении к делу документов, свидетельствующих об отсутствии нарушений режима отбывания наказания со стороны Сабатовского. Документ был приобщен к делу председательствующим судьей Максимом Пешковым.

Для защиты интересов своего клиента адвокат Костанов избрал тактику риторических вопросов, которыми он засыпал судей. «Почему [Электростальский городской] суд отказал? Почитаем… Не восстановлена социальная справедливость? Так это дело суда первой инстанции — ее восстанавливать. Имеется непогашенный иск? Но подождите, мой подзащитный регулярно вносит все денежные средства, которые ему удается заработать». Затем защитник озвучил суду удивительную, на его взгляд, формулировку горсуда, рассматривавшего прошение об условно-досрочном освобождении, о том, что » наличие поощрений не может рассматриваться как повод для УДО, так как примерное поведение является обязанностью заключенных». И тут же ее прокомментировал: «С декабря по май Сабатовский получил семь поощрений. Хвалят, когда есть за что, иначе бы у всех были эти поощрения».

Таким образом, завершил свое выступление адвокат, все пункты постановления об отказе его клиенту в УДО необоснованны, в связи с чем он просит его отменить. Супруга Сабатовского, присутствующая на процессе в качестве представителя осужденного, добавила: «если можно, решите этот вопрос сейчас — пора дать ему УДО, не нужно возвращать [вопрос в суд первой инстанции], если можно решить все на месте».

Выступивший прокурор Козлов был краток. Он считает, что отказ обоснован и вынесен законно. Однако его речь была несколько испорчена оговоркой, которая вызвала смех: «в праве на условно-досрочное осуждение прошу отказать». Прокурор вышел из зала суда и больше не появлялся.

Судьи после непродолжительного совещания постановили вернуть дело на новое рассмотрение в ином составе суда. Вопрос об УДО Владимира Сабатовского на этом заседании не решался.

Оглашение резолютивной части постановления многочисленные присутствующие приветствовали аплодисментами и возгласами «есть еще правосудие!».

Верховный суд доволен практикой УДО, но отметил и ошибки

Законодательство об условно-досрочном отношении применяется в основном верно, констатирует высшая судебная инстанция. Ошибки бывают, конечно, но по большей части, они связаны частыми изменениями в законодательстве, а потому ВС разъясняет, насколько настойчиво надо звать в суд потерпевшего и как относиться к его мнению по поводу УДО для обидчика. Что следует учитывать в вопросе компенсации нанесенного преступником вреда, а также за какой период и как оценивать его поведение. Есть также в документе примеры, когда судьи слишком много на себя берут, и раздел с «удивительными» случаями отказов в освобождении. А в целом шансы выйди на свободу досрочно в 2013 году уменьшились.

Вчера Верховный суд разместил на своем сайте обзор судебной практики по условно-досрочному освобождению от отбывания наказания. Статистика показывает, что такие решения принимаются реже. За 2013 год суды рассмотрели 142 128 ходатайств об УДО, на 23% меньше, чем годом ранее. Удовлетворено из них 65 237 (-40% к 2012 году). Доля обращений от заключенных, к которым суды отнеслись благосклонно, тоже сократилась – с 51,4% в 2012 году до 45,9% в 2013-м.

Причин этой тенденции ВС не называет, зато пишет, почему суды совершают ошибки. Они, например, связаны с неоднократными изменениями ст.79 УК (условно-досрочное освобождение). 1 марта 2012 года, в частности, был увеличен с половины до 3/4 отбытого срока временной порог, дающий право на УДО для тех, кто осужден за тяжкие и особо тяжкие преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств. Чуть раньше 29 февраля, до 4/5 отбытого срока вырос аналогичный показатель для заключенных, отправленных в колонии за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних.

Некоторые суды при решении вопроса об УДО ошибочно применяли новые законы, ухудшающие положение осужденного. Они или ссылались на преждевременность ходатайства обитателя мест лишения свободы, либо отказывали в его принятии, либо прекращали производство. Но все же, говорится в документе, большинство судов действовали верно. В пример приводится Майминский районный суд Республики Алтай, рассмотревший 29 ноября 2013 года ходатайство осужденного И. Тот отбывал трехлетнее наказание по приговору от 5 марта 2012 года по ч.2 ст.228 УК (незаконный оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров), а суд освободил его раньше на 1 год 3 месяца и 5 дней. Суд правильно указал, что применять следует не новую норму, а ту, что действовала на момент совершения преступления, отмечает ВС в обзоре.

Еще одна проблема, с которой сталкиваются суды из-за изменений в законодательстве – это дополнение 399-й статьи УПК частью 2.1, предоставляющей потерпевшему и его законному представителю право участвовать в судебном заседании при рассмотрении вопроса об УДО осужденного. ВС пишет, что если суды такое право не обеспечивали, то апелляция расценивала это как существенное нарушение и отменяла судебный акт. Однако, говорится в обзоре, следует иметь в виду трудности организационного характера, которые возникли в связи с таким изменением ст.399 УК. Оно фактически не имеет значения для вопроса об УДО тех, кто был осужден до вступления в силу этого закона, так как потерпевшие по их делам не имели возможности сделать необходимое заявление, пишет ВС.

Также, пишут авторы обзора, следует иметь в виду, что Конституционный суд уже проверял норму, обеспечивающую право потерпевшего на участие в решении вопроса по УДО обидчика (постановление от 18 марта 2014 года № 5-П). И признал ее не соответствующей Основному закону, если она, предполагая явку потерпевшего, может препятствовать своевременному разрешению вопроса об условно-досрочном освобождении заключенного из-за неурегулированности механизма уведомлений. Пока такого механизма нет, надо просто отправлять потерпевшим извещения по адресам, имеющимся в распоряжении суда, а подтверждения о вручении можно не дожидаться, говорится в документе ВС.

Испытывали сложности суды и в тех случаях, когда потерпевший все же высказал свое мнение по поводу УДО и надо было его учесть. В обзоре приводится два подхода судей. По одному такое мнение имеет «рекомендательный характер, поскольку интересы лица, потерпевшего от преступления, в полной мере защищены вступившим в законную силу приговором». Согласно другому, «мнение потерпевшего об УДО осужденного является одним из решающих критериев для разрешения [соответствующего] вопроса». А Верховный суд считает, что надо пользоваться позицией КС из определения от 20 февраля 2007 года № 110-О-П. Там указано, что суд, «будучи обязанным обеспечивать права участников судопроизводства по обоснованию своих позиций по делу, не связан этими позициями».

Авторы обзора не упустили из вида и такое нововведение, как необходимости возмещения вреда как условия для УДО. Они признаются, что не располагают обширной статистикой, какие решения принимают в этом вопросе суды, но отмечают, что они учитывали это обстоятельство и до перемен в законодательстве. Если гражданский иск не был погашен или был погашен частично, суды принимали решение с учетом разъяснений Пленума ВС. В п. 7 постановления от 21 апреля 2009 года № 8 говорится, что суд не вправе отказать в УДО только на этом основании, если вред не возмещен в силу объективных причин, таких, например, как инвалидность осужденного или наличие у него заболеваний, препятствующих трудоустройству. В то же время установленные факты умышленного уклонения заключенного от выплаты компенсации (сокрытие имущества, доходов, уклонение от работы и т.д.) вместе с другими обстоятельствами могут служить препятствием к УДО.

Совершают суды и такие ошибки, которые не связаны с изменениями в законодательстве. Некоторые не обращают, например, внимания на возраст осужденного на момент совершения преступления (для несовершеннолетних предусмотрены сниженные сроки УДО по п. «а» ст. 93 УК). Еще один встречающийся огрех – это случаи, когда суды отказывают в УДО произвольно, с формулировкой «отбытая часть наказания незначительна». Это недопустимо, пишут авторы обзора. «Если осужденный отбыл установленную законом часть срока наказания, по отбытии которой возможно УДО, суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства лишь на этом основании», – говорится в документе.

Но и отбытие положенного срока само по себе недостаточно для решения об УДО, напоминает ВС. Суды, принимая решение, возможно ли исправление преступника вне территории колонии, должны применять индивидуальный подход. Как правило, они так и поступали, доволен Верховный суд: ориентировались на фактические обстоятельства – поведение осужденного за весь период отбывания наказания, отношение к труду, совершенному деянию, возмещение вреда, мнение представителя учреждений ФСИН.

Поведение заключенного в период до того приговора, по которому он отбывает срок ныне, например, ранние судимости, также принималось судами во внимание. Однако большинство судей правильно не придавало им значение таких обстоятельств, которые исключают УДО, опираясь прежде всего на то, как ведет себя осужденный сейчас. В пример ВС привел постановление Великолукского городского суда Псковской области от 11 апреля 2013 года, досрочно выпустившего на свободу И., который был неоднократно судим, ранее уже освобождался по УДО, а также находился в розыске. Представитель колонии поэтому не поддержал его ходатайство, но суд отметил, что И. свою вину осознал, трудоустроен в колонии и намерен работать за ее пределами, имеет четыре поощрения и ни одного взыскания. Что касается прежней судимости, то она погашена, не учитывалась при новом осуждении И. и не может сказываться на решении вопроса об УДО. И даже факт розыска не может являться основанием для отказа в условно-досрочном освобождении, поскольку главное значение имеет поведение осужденного в период отбывания наказания, говорится в обзоре.

Стоит учитывать даже перемены в поведении обитателя колонии, добавляют авторы документа. В некоторых случаях, говорится в нем, суды не учитывали положительную динамику в поведении осужденного за все время отбывания наказания, в том числе и в период содержания под стражей. Они ошибочно, по мнению ВС, полагали, что УДО допустимо только при «безупречном», «стабильно положительном» поведении и отклоняли соответствующие ходатайства. Но по большей части, судя по обзору, в практике этих проблем не было: суды учитывали множество обстоятельств, например, время наложения взысканий, их число, периодичность, снятие и погашение, время, прошедшее после последнего взыскания и др. В том случае, когда оно появлялось у осужденного в самом начале срока, а после этого никаких нареканий не было, суды в основном делали вывод об исправлении и применяли УДО.

Обнаружил Верховный суд в практике и случаи, когда судьи слишком много на себя берут. В обзоре говорится, что некоторые из них в случаях, когда осужденный не был согласен с взысканиями, по собственной инициативе проверяли их обоснованность. Это неправильно, уверены авторы документа: судам следует разъяснить осужденным порядок обжалования решений должностных лиц исправительного учреждения.

Отдельно ВС разбирает случаи, когда с осужденными проводили профилактические беседы, но взысканиям не подвергали. Следует иметь в виду, что закон не устанавливал в 2013 году и не определяет в настоящее время круг обстоятельств, которые могут или должны учитываться при оценке поведения осужденного, говорится в документе. Поэтому суды при рассмотрении вопроса об УДО «вправе учитывать любые характеризующие поведение обстоятельства».

Смотрите так же:  Вовремя не обменял паспорт какой штраф

И наконец, в обзоре приведены случаи, когда суды неправомерно отказывали в УДО по основаниям, которые не предусмотрены ст. 79 УК. Среди них были положительное отношение к воровским традициям, о чем свидетельствуют татуировки, имеющие криминальное значение, совершение особо тяжких преступлений, представляющих повышенную общественную опасность, и с наличием только одного поощрения. По-видимому, удивлен ВС и тем, что можно отказать в условно-досрочном освобождении из-за протестов родственников заключенного, отсутствия сведений об удержаниях на содержание ребенка, а также иностранного гражданства.

Был также случай, когда в УДО отказали потому, что психолог не смог дать положительный прогноз поведения заключенного в случае его выхода на свободу. В результате суд сделал вывод о том, что он нуждается для исправления в дальнейшем отбывании наказания. Впрочем, несмотря на обилие приведенных в обзоре ошибок, Верховный суд сделал вывод, что, рассматривая материалы об УДО, суды «в основном правильно» применяют закон и руководствуются разъяснениями пленумов.

Полностью с текстом обзора можно ознакомиться здесь >>

Опытный адвокат по УДО (условно-досрочное освобождение), будучи юридически грамотным специалистом, сможет составить ходатайство в суд и представить там ваши интересы на высоком профессиональном уровне. Это очень важно, поскольку во многом именно от этого будет зависеть результат.

Конечно, можно обойтись без услуг юриста и самостоятельно попытаться получить УДО. Однако разумнее нанять специалиста, и на то есть несколько причин.

Прежде всего, адвокат по УДО обращается в суд напрямую, что исключено для обычных граждан. За счет этого, кстати, значительно сокращаются сроки подготовки документов.

Вторая причина, по которой необходим адвокат по УДО, – это отличительная особенность самого судебного заседания. Дело в том, что гражданин не может на нём присутствовать лично, а значит, не сможет защитить себя, оперируя материалами. Поэтому человек, который будет физически находиться на заседании, просто необходим. Более того, представитель заключенного должен заблаговременно ознакомиться со всеми документами и материалами, построив план защиты гражданина.

Адвокат по УДО из нашего правового центра поможет вам составить ходатайство по условно-досрочному освобождению, проанализировав возможные основания для выхода на свободу. Также он соберет положительные характеристики и прочие сведения об осужденном, которые способны увеличить шансы освобождения. Затем адвокату предстоит выступление на заседании суда, где он будет представлять интересы своего клиента. В случае отказа от предоставления условно-досрочного освобождения адвокат поможет с обжалованием решения суда.

Адвокаты и юристы правового центра «Человек и Закон», специализирующиеся в сфере уголовного права, помогут вам в кратчайшие сроки добиться условно-досрочного освобождения с минимальными затратами бюджета и усилий.

Защитительная речь адвоката

Законодатель не регулирует содержание судебных прений. Ст. 292 УПК РФ содержит лишь указание на то, кто принимает участие в судебных прениях, содержит два запрета для выступающих в прениях сторон. Нельзя ссылаться на доказательства не рассмотренные в ходе судебного следствия ( ч. 4 ст. 292 УПК РФ ).

Председательствующий в процессе может остановить выступающего в случае, если тот ссылаются на обстоятельства, не имеющие отношения к рассматриваемому делу, в случае, если выступающий ссылается на доказательства, признанные в установленном порядке недопустимыми, согласно ст. 75 УПК РФ (ч. 5 ст. 292 УПК РФ).

Аналогично разрешены вопросы судебных прений по гражданским делам и делам в арбитражных процессах. Ст. 190 ГПК РФ определяет лиц, участвующих в судебных прениях, их представителей, первым в прениях выступает истец и его представитель, последняя реплика всегда за ответчиком и его представителем.

Ст. 164 АПК РФ определяет, — первым в прениях выступает истец и его представитель, выступающие не вправе ссылаться на обстоятельства, которые судом не выяснялись, не исследовались, либо признаны недопустимыми, последняя реплика всегда за ответчиком и его представителем.

Помимо указанных ограничений, адвокат самостоятелен в построении судебной речи.

Существуют некоторые различия между выступлениями адвоката в судебных прениях по отдельным категориям дел.

В арбитражном и гражданском процессах адвокат более оперирует, логически выстроенной системой доказательств, и эмоциональная сторона речи не имеет приоритетного значения.

Иное дело, — защитительная речь адвоката в уголовном процессе, где помимо логически доказательственной части речи, большое значение имеет эмоционально-психологическое воздействие на слушателей, с целью убеждения в правоте своей позиции по делу.

Особенно актуальна убедительность защитительной речи в выступлениях адвоката перед судом присяжных, т.к., не профессиональные судьи, более восприимчивы к эмоционально-психологической окраске содеянного подсудимым, к информации данных о его личности.

Защитительная речь адвоката в уголовном процессе напрямую зависит от позиции подсудимого по делу.

Позиции три: 1. Оправдательная, когда подсудимый не признает вины, и адвокат, на основе анализа доказательств по делу, убежден в полной невиновности подзащитного.

Возможны варианты, когда адвокат, профессионально сознает, что виновность подсудимого доказана, но тот не признает вины, в этом случае, без альтернативно, адвокат обязан следовать позиции, избранной подзащитным, доказывая, вслед за ним то, что белая стена, совсем не белая, а черная, и тот, кто считает по иному, страдает обманом зрения. В противном случае, если адвокат не разделит позицию подсудимого, – налицо нарушение права на защиту, т.к., п.п. 3 п. 4 ст. 6 ФЗ № 63-ФЗ от 31.05.2002 года « Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ », запрещает адвокату занимать по делу позицию вопреки воли доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в самооговоре своего подзащитного. Аналогично этот вопрос разрешает п.п.2 п. 1. ст. 9. Кодекс профессиональной этики адвоката. Расхождения в позиции по делу между подсудимым и адвокатом быть не может, по принципу: «куда иголочка – туда ниточка», (адвокат – ниточка).

Не просто принять решение о оспаривании самооговора подзащитного.

По несовершеннолетним и лицам, страдающим физическими либо психическими недостатками, а также, лицам не владеющими языком, на котором ведется судопроизводство, в случаях, когда адвокат убежден в самооговоре – допустима позиция защиты, вопреки воли подзащитного. В иных случая, когда самооговор совершается под страхом расправы со стороны соучастников преступления, либо, из желания подзащитного принять вину на себя, с целью помочь уйти от ответственности соучастникам, в числе которых могут быть близкие подзащитного, решающая роль в принятии решения по избранной позиции принадлежит не адвокату.

Решение об оспаривании самооговора адвокат должен принимать на основе детального изучения и анализа доказательств по делу, и доводы адвоката – доказательства самооговора, должны быть юридически безупречны.

2. Позиция переквалификации действий подсудимого по статье уголовного закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, когда подсудимый признает вину, но адвокат считает, что его действия неверно квалифицированы предварительным следствием.

Общий принцип данной позиции, – она не должна ухудшать положения подзащитного.

3. Позиция смягчения ответственности за содеянное, (позиция снисхождения ), когда подсудимый полностью признает вину, адвокат полагает, что достаточно доказательств, подтверждающих его виновность, но мера наказания должна быть минимальной, по санкции данной статьи, либо подсудимый заслуживает применения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление, в соответствии с требованиями ст. 64 УК РФ.

Защитительная речь адвоката состоит из трех частей – вступление, основная часть речи, заключение.

Адвокат должен ясно представлять, готовясь к произнесению защитительной речи, о чем говорить, что говорить, как говорить.

Необходимо определить предмет доказывания – основной тезис защитительной речи, методы и способы доказывания, правильно построить композиционно защитительную речь.

Основная цель защитительной речи – убедить слушателей, ( судей, присяжных заседателей ), в правильности избранной по делу позиции адвокатом. Основными методами достижения этой цели являются: логически выстроенная система доказательственных доводов и эмоционально-психологическая убедительность аргументов защитительной речи.

Основные требования к защитительной речи адвоката – конкретность, лаконичность формулировок, обоснованность выводов.

Известно образное высказывание Платона о том, что речь судебного оратора должна составлять в целом живое существо, голова, тело, руки, ноги, все это должно соответствовать своему назначению, и составлять единое целое.

Когда нарушается логическая последовательность доводов защитительной речи, доводы вытекают из ложных посылок, – нарушается целостность восприятия картины происшедшего, утрачивается связь между фактами доказывания и конечными выводами позиции защиты.

Вступление в защитительной речи преследует цель, – завладеть вниманием слушателей, расположить их к восприятию того, о чем намерен говорить оратор. Неуместен шаблон, который порой присутствует в речах наших адвокатов.

Вряд ли, заинтересует слушателей адвокат, который произносит защитительную речь следующего содержания: — «Мой подзащитный обвиняется в том……. (следует дословное перечисление эпизодов, по тексту обвинительного заключения),… У меня нет оснований оспаривать предъявленное обвинение. Вина моего подзащитного полностью доказана. Обращаю ваше внимание только на доказательства, характеризующие личность моего подзащитного, ранее не судимого, положительно характеризуемого по месту работы и в быту, имеющего на иждивении несовершеннолетнего ребенка. Прошу определить меру наказания не связанную с лишения свободы……….»

Этих стандартов следует избегать, т.к., в приведенном монологе, начисто отсутствуют элементы мыслительной деятельности адвоката.

В советские времена было обязательным, в вступительной части защитительной речи, давать общественно-политическую оценку содеянного подзащитным. На этот счет, были циркуляры Министерства Юстиции РСФСР. Доходило до абсурда, когда адвокат в вступительной части речи, клеймил позором такое, чуждое советскому строю явление, как кража, говорил о том, что лица расхищающие социалистическую собственность, подрывают основы благополучия советских людей, мешают им дружно идти в светлое завтра, и людям, посягнувшим на экономическую основу государства, нет место среди строителей коммунизма, одновременно, в последующем, тот же адвокат, горячо доказывал, что его подзащитный, не мало сделал для приближения светлого будущего, т.к., он имеет хорошую характеристику с места работы, ходатайство трудового коллектива о взятии, оступившегося вора на поруки, и блестящую характеристику от участкового по месту жительства, в которой указано, что подзащитный два или три раза принимал участие в ленинских коммунистических субботниках, и один раз помог старушке перейти улицу в людном неположенном месте.

На одном из семинаров в г. Хабаровске в 1975 году, видный московский адвокат, который после смены режима, стал непримиримым демократом, учил молодых адвокатов, в том числе и автора этих строк, как следует давать общественно-политическую оценку содеянного подзащитным в вступительной части защитительной речи. В те времена, были нередки процессы над десидентами. В одном из процессов, этот адвокат, защищал механика ткацких станков чулочной фабрики, который очень хотел отбыть в землю обетованную, и пытался нелегально пересечь « железный занавес », за что был предан суду, как изменник родины, пытавшийся вывести за границу секреты советского текстильного производства, и разгласить их западным спец. службам. Очевидно, у властей были серьезные опасения, что секреты производства советских колготок, подорвут мощь экономики социалистического государства. В вступительной части защитительной речи адвокат сказал, что как гражданин Советского Союза, как член КПСС, он глубоко возмущен тем, что отдельные отщепенцы, предают нашу горячо любимую родину, выдают государственные секреты, и искренне возмущен поступком своего подзащитного, но как юрист-адвокат, он должен выполнить свою казенную миссию, и защищать этого человека, т.к., только наша Советская, самая справедливая в мире Конституция, дает, даже таким, попавшим в сети буржуазной пропаганды, людям, как его подзащитный, право на защиту от предъявленного обвинения….. и далее в том же духе.

Подобные речи были эталонны, справедливости ради, следует отметить, что мало кто из адвокатов, следовал этим циркулярным указаниям т.к., здравый смысл не зависит от указаний режима, а подавляющая часть адвокатов, не страдала скудоумием.

В вступительной части защитительной речи уместно заинтриговать слушателей, выдвинуть тезис, способный привлечь внимание, привести цитату, применимую к рассматриваемому делу. Строгих рецептов здесь нет, а вариантов великое множество.

Основная часть защитительной речи напрямую связана с позицией адвоката по делу.

Наиболее распространенная позиция защиты – смягчение ответственности за содеянное. Порою, адвокат в замешательстве, о чем говорить? Подсудимый пять раз судим. Вину признает полностью. Доказательств виновности, более чем достаточно. Что положительного в этом человеке? Выход есть всегда, как в том одесском анекдоте, когда в отдел кадров оборонного НИИ, пришел молодой человек для устройства на престижную, высоко оплачиваемую должность, и на вопросы кадровика отвечал, что он три раза судим за мошенничество, платит алименты трем женам, неоднократно лечился от наркомании, пять раз увольнялся ранее за прогулы. На вопрос: — что же у Вас положительного? — Браво ответил – Реакция Вассермана! Данный случай, вряд ли растрогал бы наших судей, но это пример тому, что в самых безнадежных ситуациях, всегда возможно отыскать малозаметные детали, и придать им плюсовую окраску. (Не пугая судей одесскими примерами).

По печальной аналогии, один ныне здравствующий коллега, в процессе по обвинению подзащитного в неосторожном убийстве, при оправдательной позиции защиты за недоказанностью участия в содеянном, предъявил суду, в дополнении к судебному следствию, массу почетных грамот, которыми подзащитный был награжден за первые места в республиканских соревнованиям по пулевой стрельбе, при фабуле дела, когда выстрелы в потерпевшего, были произведены в темное время, со значительного расстояния. (Случай на охоте). Это из серии, когда расшибают лоб, если попросят помолиться. Это усердие со знаком минус.

Смотрите так же:  Требования к качеству тушеных мясных блюд

Поле деятельности для адвоката, в защитительной речи, по позиции снисхождения к подсудимому, при полному признании им вины и доказанности обвинения – необъемно.

По высказыванию русского судебного деятеля А.Ф. Кони – Нет такого падшего и заблудшего человека, в защиту которого не нашлось бы слова сострадания -.

Подлежат анализу и доказыванию все части и пункты ст. 61 УК РФ – обстоятельства смягчающие наказание, применительно к конкретному подсудимому. Обосновывая наличия каждого смягчающего вину обстоятельства, необходимо ссылаться на подтверждающие доказательства, исследованные в ходе судебного следствия.

Недостаточно перечислить то, что подзащитный впервые совершил преступление небольшой тяжести, вследствие случайного стечения обстоятельств, что на его иждивении находятся малолетние дети, что подсудимый активно способствовал раскрытия данного преступления, что он загладил добровольно причиненный вред и т.п. Необходимо, каждое смягчающее вину обстоятельство, подтвердить реальными доказательствами, со ссылками на листы дела. Уместно в защитительной речи зачитывать полностью, либо частично документы, подтверждающие смягчающее вину обстоятельство.

При наличии смягчающих вину обстоятельств, предусмотренных пунктами И или К ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств (в редакции статьи Федеральным законом от 29.06.2009 года), в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ срок или размер наказания не могут превышать 2/3 максимального срока или размера наказания наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ.

Следует обратить внимание суда на то, что в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – суд при назначении наказания может учитывать и другие смягчающие вину обстоятельства, не предусмотренные ч. 1 данной статьи. Следует предъявлять суда дополнительные смягчающие вину обстоятельства, и просить суд признать их таковыми.

Адвокат должен оспорить каждый довод обвинения, если оно просит суд признать в действиях подсудимого отягчающие вину обстоятельства, предусмотренные ст.63 УК РФ.

Адвокат должен просить суд не применять к подсудимому дополнительных мер наказания, мотивируя просьбу конкретными доводами, со ссылками на доказательства, исследованные судом.

Адвокат должен просить суд не применять к подсудимому принудительных мер медицинского характера, если к тому имеются основания.

Адвокат должен оспорить гражданский иск по делу, если к тому имеются основания, четко мотивирую свою позицию в этой части.

По позиции смягчения ответственности и наказания, адвокат должен в защитительной речи осветить вопросы, сформулированные в ст. 299 УПК РФ — вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора, применительно к рассматриваемому делу. Положение подзащитного значительно улучшится, если адвокат аргументировано, доказательственно осветит пункты данной статьи, с позиции смягчения ответственности подсудимого.

Представляется, что профессионально прозвучит в защитительной речи, ссылка адвоката на пункты руководящего Постановления Пленума Верховного суда РФ, по позиции смягчения ответственности и наказания.

Основными по данной теме являются:

1. Постановление Пленума ВС РФ от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

2. Постановление Пленума ВС РФ от 29 октября 2009 г. № 20. «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания».

3. Постановление Пленума ВС РФ от 29 октября 2009 г. № 21. «О внесении изменения и дополнений в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 года « 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

4. Постановление Пленума ВС РФ от 29 июля 2010 г. №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

Уместно сослаться на конкретное определение судебной практики вышестоящих судов, где в аналогичной ситуации, дело разрешено с минимальным наказанием для подсудимого.

Принято считать, что в российском уголовном судопроизводстве нет прецедентного права, и ссылки на то, как разрешено в похожей ситуации, дело другим судом, либо вышестоящим судом, не являются для суда, рассматривающего конкретное дело определяющим. Формально, с этой позицией можно согласиться, но руководящие Постановления Пленума Верховного Суда РФ, в которых формулируется четкая позиция по трактовке положений уголовного, либо процессуального закона, – то же прецедентное право, только в другой юридической конструкции, и Постановления Пленума ВС РФ, подготавливаются на основе той же судебной практики.

Ссылаясь на конкретные определения судебной практики в защитительной речи, уместно сделать оговорку, примерно такого содержания: — « Понимая, что судебная практика не является источником права, позволю себе слаться на Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от ….. №……. которым, в схожей ситуации, дело разрешено следующим образом……………….. полагаю, что суду не безразлична позиция Верховного Суда РФ по данной категории дел ».

По позиции защиты, связанной с доказыванием нарушений норм УПК РФ, нарушением законных прав подзащитного в ходе предварительного расследования, уместно ссылаться на следующие основополагающие Постановления Пленума Верховного Суда РФ:

1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 29.04.1996 г. (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 06.02.2007 г. № 7.) «О судебном приговоре».

2. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 1. от 05.03.2004 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

3. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 23 от 22.11.2005 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» .

4. Постановление Пленума Верховного суда РФ № 60 от 05.12.2006 г. «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел».

5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 28. от 22.12.2009 г. «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству».

По делам несовершеннолетних, невозможно при подготовке к защитительной речи, обойтись без руководящего Постановления Пленума Верховного суда РФ № 1 от 01.02.20011 г. «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».

Несомненно, что ссылки на конкретные пункты Постановления Пленума Верховного Суда РФ и тезисы судебной практики вышестоящих судов, будут способствовать убеждению суда в правоте позиции адвоката, избранной по рассматриваемому делу.

В основной части защитительной речи, по позиции переквалификации действий подсудимого по статье закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, необходимо провести анализ каждого доказательства, которое, по мнению обвинения, подтверждает виновность подсудимого, по той статье уголовного закона, по которой он предан суду.

Необходимо подвергнуть критике приведенные доказательства обвинения, оспорить их, и на основе своей конструкции доказательств, убедить суд в том, что действия подсудимого неверно квалифицированы статьей закона о более тяжком преступлении. Необходимо дать развернутый анализ диспозиции статьи уголовного закона, вмененного подсудимому, убедить суд в том, что действия подзащитного должны квалифицироваться менее тяжкой статьей закона, с приведением доказательств, подтверждающих позицию защиты.

Уместно и необходимо оперировать конкретными пунктами Постановления Пленума Верховного Суда РФ по данной категории дел, с приведением примеров из судебной практики вышестоящих судов.

Позиция оправдания подсудимого. Согласно требованиям ч. 2 ст. 302 УПК РФ – оправдательный приговор постановляется в случаях: — если не установлено событие преступления, подсудимый не причастен к совершению преступления, в деянии подсудимого отсутствует состав преступления, в отношении подсудимого присяжные вынесли оправдательный вердикт.

В основной части защитительной речи, по данной позиции, необходимо оспорить каждое обвинительное доказательство, приведя контрдоказательства обвинению.

Необходимо убедить суд в том, что показаниям свидетелей обвинения верить нельзя, т.к. эти показания противоречивы, с приведением фактов противоречий, причин возникших противоречий в показаниях свидетелей, убедить суд в том, что свидетели обвинения являются лицами, прямо заинтересованными в неблагоприятном для подсудимого исходе дела, убедить суд в том, что согласно требованиям ст. 75 УПК РФ, данные доказательства недопустимы, т.к. они получены с нарушением требований УПК РФ, свидетель не может указать на источник получения информации и т.п.

Убедить суд в том, что показания свидетелей защиты, – истина в последней инстанции, а сами они, (свидетели защиты), – их духовный облик — олицетворение чистоты и непорочности, (белее альпийского снега!).

Убедить суд в том, что некоторые обвинительные доказательства по делу, не относятся к предмету доказывания, (ст. 73 УПК РФ), и не могут быть положены в основу обвинения подсудимого.

Убедить суд в том, что опознание по делу проводилось с нарушением требований ч. 5 ст.193 УПК РФ по фотографиям, в то время как, имелась возможность предъявить лицо для опознания лично, (подтвердить конкретными доказательствами), и т.п.,

Убедить суд в том, что по делу нарушены требования главы 27 УПК РФ, определяющей порядок проведения экспертизы. Нарушены права обвиняемого при назначении и производстве судебной экспертизы, (ст. 198 УПК РФ). Дать анализ заключению экспертов, (ст. 204 УПК РФ), с целью оспорить достоверность выводов экспертов. Поставить под сомнение компетенцию экспертов, указать суду на то, что эксперты в заключениях вышли за пределы своей компетенции, поставить под сомнение правильность методик, применяемых экспертами, при составлении заключения, и т.п.

Оспорить доводы обвинения о реальной либо идеальной совокупности, если это на пользу подзащитного (ст. 17 УК РФ).

Квалифицированно доказать суду, что имел место эксцесс исполнителя, соучастника преступления, в то время как, подсудимый не имел единого умысла с соучастником, на совершение конкретных преступных действий (ст. 36 УК РФ).

Доказать суду то, что срок давности вынесения приговора истек, если к тому имеются основания (ст.78 УК РФ).

Разумеется, все вышеизложенное – схема основной части защитительной речи по позиции оправдания подсудимого. Конкретика — в деле, по которому произносится защитительная речь, но порядок построения этой части защитительной речи – может быть таким.

Заключительная часть защитительной речи – аккорд, подведение итогов сказанного. Аккорд должен прозвучать, по возможности, кратко и убедительно, чтобы у слушателей сохранилась целостная картина восприятия услышанного.

Бытует мнение, что наиболее отчетливо запоминается то, что сказано в заключительной части разговора, монолога. Вячеслав Тихонов объявил об этом с экрана. Неизвестно доподлинно, как воспринял эту догму Леонид Броневой, но мнение сохранилось, и принято считать, что в конце словесной передачи информации, лучше формулировать кратко основной вывод сказанного.

В защитительной речи, это просительная часть, в которой необходимо довести до суда итоговую просьбу защитника по занятой позиции.

Формулировка заключительной позиции по делу не должна быть альтернативной, она должна быть конкретной и краткой.

Совершенно недопустимо, когда адвокат просит суд оправдать подсудимого, с оговоркой, — если уважаемый суд, (ваша честь!), не разделит позицию защиты, адвокат согласен на меру наказания не связанную с лишением свободы.

Эта альтернативность свидетельствует о неуверенности адвоката в правильности избранной по делу позиции, и сводит на нет, всю убедительность основной части защитительной речи, в которой адвокат убеждал суд в невиновности подзащитного.

Принято после окончания прений сторон, пользоваться репликой. Право последней реплики принадлежит подсудимому или его защитнику (ч. 6 ст.292 УПК РФ).

Некоторые коллегии отказываются от последней реплики, объясняя это тем, что все сказано в защитительной речи. Представляется, что адвокат должен во всех случаях пользоваться правом последней реплики, т.к., психологически отказ от последней реплики, может быть воспринят, как отсутствие у защиты аргументов против доводов, высказанных в реплике обвинителя. Может сложиться мнение, что после реплики обвинителя «крыть» адвокату нечем. Уместно, кратко пояснить суду в последней реплике, что доводы обвинения, не поколебали позицию защиты, и адвокат надеется на то, что при постановлении приговора, суд учтет аргументы защиты, и вынесет законный и обоснованный приговор, в котором будут удачно совмещены гуманность и справедливость!

По сложным, много эпизодным делам, с большим количеством подсудимых, уместно и целесообразно, представлять суду по окончании прений сторон, до удаления суда в совещательную комнату, в соответствии с требованиями ч. 7 ст. 292 УПК РФ, в письменном виде, предлагаемою формулировку решений по вопросам, указанным в пунктах 1-6 ст. 299 УПК РФ (Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора).

Это может существенно укрепить позицию защиты при принятии судом окончательного решения по делу.

Нередки случаи, когда адвокаты, после окончания судебных прений, передают секретарю судебного заседания письменный текст своей защитительной речи, в УПК РФ этот момент не регламентирован, но это целесообразно во всех отношениях, – секретарю удобно формулировать в протоколе судебного заседания позицию защиты, и не исключено, что суд при постановлении приговора, сможет вновь оценить эту позицию на основе текста защитительной речи.

Общепринято, что защитительные речи произносятся, а не зачитываются по заранее заготовленному тексту.

Здесь нет строгих запретов и стандартов. По делам незначительного объема, возможно, составлять тезисы защитительной речи и по ним произносить речь. По много эпизодным делам уместно составить письменно защитительную речь, и произнося ее, ориентироваться на канву составленной речи. Все зависит от нашего опыта, наших возможностей, от того, что нам дано. Порою, квалифицированные адвокаты, с большим практическим опытом, не могут в устном изложении охватить всего объема, который они намеревались изложить в защитительной речи, и по окончанию выступления, с сожалением убеждаются в том, что отдельные моменты, запланированные ранее, были упущены. Выход один – тщательная подготовка к произнесению защитительной речи, составление либо полного текста речи, либо подробных тезисов речи, с разбивкой по частям, (вступление, основная часть, заключение).

Смотрите так же:  Заявление в кадровый резерв государственной службы

Для начинающих адвокатов не возбраняется полностью зачитывать в суде свою речь.

Главным в защитительной речи является то, чтобы мы сказали суду все, о чем хотели сказать по делу.

Как произносить защитительные речи ? От правильно выбранного стиля речи, манеры поведения оратора, во многом зависит убедительность сказанного для слушателей.

Слушают того, кому доверяют, доверяют уверенным, в правоте сказанного. Стиль речи может быть разным, эмоциональным, сострадательным, деловым, и т.п., во многом он определен позицией по делу, но уверенность в том, что адвокат занял правильную позицию, убежден в правоте того, что излагает, должна непременно присутствовать в выступлении судебного оратора.

Уверенный человек, убеждая, в чем либо, всегда смотрит в глаза тому, кого он пытается убедить. Это действенный психологический прием воздействия на слушателей. Манеры выступающего должны вселять в слушателей интерес и уважение к личности судебного оратора. Правильная осанка, хорошо поставленный голос, тембр речи, выверенные жесты, правильная мимика, в комплексе, создают образ уверенного в себе человека.

Совершенно недопустимо, когда адвокат, произнося защитительную речь, начинает рыться в своих бумагах, отыскивая нужный лист, произносит речь неуверенным тихим голосом, допускает в речи выражения, неприемлемые в судебном присутствии, пользуется в речи вульгарными выражениями, неграмотно произносит отдельные слова, допускает выражения принятые в уголовной среде, (блатизмы), излишне жестикулирует.

Это работает против адвоката, и не способствует убеждению в правильности избранной позиции по делу, т.к. облик судебного оратора во многом влияет на восприятие того, что он пытается донести до слушателей.

Не профессионально звучат из уст адвоката, неправильные ударения в словах — договор и приговор, когда допускаются выражения: мент, беспредел, зона и т.п. Есть другие слова для пересказа ситуации.

Совершенно недопустимо в защитительной речи по делам, где потерпевшие серьезно пострадали от действий подсудимого, где совершалось насилие с причинением тяжкого вреда здоровью, либо смертью потерпевшего, по делам об изнасиловании, строить свою защиту на отрицательных качествах потерпевшего. Когда речь идет о том, что потерпевший своими действиями, сам создал ситуацию, в результате которой подсудимый совершил действия, которые могут быть расценены как необходимая оборона, либо превышение ее пределов, допустимо обращать внимание суда на эти моменты, т.к., это основной тезис защиты. Но когда ситуация иная, и потерпевший не совершая никаких противоправных действий стал жертвой преступления, недопустимо предъявлять суду данные о том, что несколько лет назад потерпевший имел приводы в милицию, и в некотором роде, злоупотреблял алкоголем в свободное от работы время. По насильственным преступлениям потерпевшему наносится вред здоровью, в случае смерти человека, потерпевшими являются его близкие родственники, совершенно некорректно отыскивать в жизни погибшего негативные моменты, их достаточно у каждого человека, не этично, причинять потерпевшим боль, указанием на грехи человека, которого нет по вине подсудимого. Это вопросы общепринятой этики, переходить границы морально не дозволенного не следует.

Не эффективно выглядит позиция защиты, когда по делам об изнасиловании, адвокат пытается всю вину за происшедшее свалить на потерпевшую. Основной довод – зачем пошла с незнакомым или мало знакомым человеком? Зачем своим поведением дала повод для совершения насилия ? Не пошла бы, ничего бы не произошло !

По этой логике: – сиди дома – доживешь безбедно до глубокой старости !

Этой позиции имеется веский контрдовод – пошла, потому, что не каждый день встречаются уроды, способные насильно брать то, что им не дают.

Виктимное поведение потерпевшей, может быть неким аргументом в защитительной речи по делам данной категории, но это не должно быть основным аргументом защиты. Профессионально — строить защиту на совокупности доказательств оправдывающих подсудимого, либо смягчающих его ответственность, но тактически строить всю защиту, только на неправильном поведении потерпевшей — не рационально.

Весьма неприглядно мы выглядим в глазах слушателей, когда в защитительной речи касаемся позиции своих коллег по защите, и из желания облегчить участь своего подзащитного, доходим до того, что убеждаем суд в том, что речь коллеги (предыдущего оратора), была «вообще, не по делу», и есть большие сомнения в том, знаком ли коллега с уголовным кодексом.

Коллизии в защите допустимы, но степень конфронтации с коллегами по защите, должна быть выдержанной и разумной, равно, как и в полемике с обвинением.

Так же, неуместно поведение некоторых наших коллег, в то время, когда защитительную речь произносит другой адвокат, порою, адвокаты проявляют свое возмущение высказываниями выступающего против своего подзащитного, так бурно, что председательствующему в процессе, приходится делать им замечания. Запомнился случай, когда адвокат, выслушивая защитительную речь коллеги, мимикой и жестами показывал, что выступающий явно страдает выраженной формой слабоумия, если позволяет себе затрагивать в речи главенствующую роль в содеянном его подзащитного, красноречивые жесты в сторону виска, подчеркивали безаппеляционность этого вывода.

Наше недовольство позицией обвинения, также, порою, проявляются в некорректной форме.

На «публику» это может сработать, но, подобные проявления, явно дискредитируют нас профессионально, и не способствуют улучшению имиджа профессии.

В истории Российской адвокатуры есть замечательные образцы защитительных речей адвокатов. В основном это относится к старой, дореволюционной школе адвокатуры, когда ее ярчайшими предстателями, были такие, чудесники и чародеи слова, как Н.П. Карабчевский, В.Д. Спасович, А.И. Урусов, П.А. Александров, Ф.Н. Плевако, С.А. Андриевский, К.К. Арсеньев, не следует забывать, что эти люди, каждый по своему, были высоко одаренными людьми, и помимо адвокатуры достигали немалых высот в иных областях науки и искусства. Их жизнь подтверждает притчу о том, что талантливый человек – во всем талантлив.

Князь А.И. Урусов известен как театральный критик.

В.Д. Спасович — автор многотомного издания по истории русской и мировой литературы. С.А. Андриевский – поэт, литературный критик, исследователь творчества Тургенева и Достаевского. К.К. Арсеньев – автор фундаментальных работ по уголовному праву.

Это люди своего времени, и их слово применимо к той судебной системе, во времена которой, они творили.

В наше время, в условиях строгих параметров судебной практики, в условиях безоговорочного подчинения нижестоящих судов вышестоящим, которые диктуют стабильность судебной практики, в условиях, когда независимость судей при принятии решений по делам, напрямую зависит от утверждения этих решений кассационной инстанцией, а в случае отмены принятого решения, судья может попасть в разряд лиц, неугодных стабильному правосудию, с риском потерять высокооплачиваемую работу, в разы превышающую среднюю заработную плату по региону, вряд ли бы, слово выдающихся ораторов прошлого, имело серьезное воздействие на наших судей, при выборе окончательного решения по рассматриваемому делу.

По делам, где подсудимым является далеко не бедный человек, в случаях освобождения из под стражи, и условной меры наказания, в разы увеличивается риск судьи попасть под подозрение в коррупционных проявлениях, на фоне всенародной безуспешной борьбы с коррупцией.

Примеров тому, более чем достаточно.

Широко растиражированное прессой и телевидением дело Ходарковского и Лебедева. По утверждениям некоторых средств массовой информации, вина фигурантов дела не доказана. Считать чужие деньги – занятие не благодарное, т.к., своих от этого не прибавится, но желтая пресса пишет о том, что команде высококвалифицированных адвокатов, за работу по делу

заплачено несколько миллионов долларов. Результат известен,- обвинительный приговор с огромным сроком. Старания адвокатов были тщетны. Судья, рассматривающий дело, в телепередаче публично заявил, что при составлении приговора, ни с кем не советовался, помощник судьи, выступила с иным заявлением, говорит, жалко ей этого судью, человек он очень порядочный, но приговор писал не один, помогали ему в вышестоящем суде.

Зачем платили адвокатам такие деньги? (если пресса не преувеличивает). Это дело мог провести один стажер адвоката, допущенный к защите по определению суда,-

результат был бы тот же. Расходная часть обеспечения защиты — явно не соответствует реальным возможностям адвокатов, о чем свидетельствует результат по делу. Ярчайшая иллюстрация к роли адвоката в современном судебном уголовном процессе.

Хорошо, что у бывшего секретаря райкома комсомола Ходарковского, есть деньги на адвокатов и прессу, а сколько безвестных Ходорковских, с иными фамилиями, осуждено по России в подобных ситуациях, и адвокаты им помочь не могли, несмотря на свою квалификацию и яркие защитительные речи.

Роль адвоката в современном уголовном процессе ничтожна, если к делу имеется интерес местных или вышестоящих элит.

В нашей профессии нет авторитетов. Так называемые, известные адвокаты, с той же регулярностью, «проигрывают » громкие уголовные дела, о неизвестных, и говорить нечего. Откуда мифы о лучших адвокатах, о пресловутых « золотых пятерках » ? Загадок здесь нет. Просто, есть люди в звании адвоката., которые само пиаром, выступлениями на телеканалах, участием в шоу программах, где они глаголят общеизвестные истины, повторяя как попугаи, о том, что перед законом все равны, не взирая на чины и звания, что главное – неотвратимость наказания, что тюрьма никого еще не исправила, что свобода лучше, чем не свобода, и прочую чушь, само приближением к власть имущим, скандальной репутацией, очевидно, подавляют свои комплексы несостоятельности, не забывая о том, что самореклама положительно влияет на размер личных доходов.

Мелькают на телеканалах броские сюжеты о том, как, в совершенно безнадежной ситуации, как правило, женщина, приходит на прием к адвокату, и тот, побеседовав с ней несколько минут, мчится к ней в дом, переговаривает с соседями, и вмиг раскрывает страшное убийство ее мужа (или любовника, в зависимости от замысла режиссера), притом, моментально проводятся всевозможные экспертизы, вплоть до геномной. Куда там, до этих экспресс-расследований, детективам Эдгара По, Агаты Кристи и сверх современного Б. Акунина! И в этом балагане участвуют не актеры, а действующие адвокаты.

Именуется все это адвокатскими историями, хотя, налицо классические оперативно-розыскные мероприятия.

Все это далеко от профессиональной адвокатуры. «Гиганты и чародеи слова » — этим не занимались. Не позволяло происхождение.

Адвокат по уголовным делам крайне редко может повлиять на позицию судей по делу, те случаи, когда внутреннее убеждение судьи совпадает с позицией адвоката — (идеальная совокупность) – крайне редки, о чем свидетельствует статистика оправдательных приговоров. Судейское убеждение формируется не под влиянием ярких защитительных речей адвокатов, оно зависит от общей тенденции политики правосудия, от того, куда качнется маятник правосудия — в репрессию или к шкале гуманизации наказаний. Подобные решения — компетенция никак не судейской, а высшей власти.

Несмотря на некоторый пессимизм в оценке современных возможностей защитника по уголовным делам, адвокат обязан в процессе делать все от него зависящее, использовать весь арсенал законных средств, в целях оправдания подзащитного, либо смягчения его ответственности перед законом. Нужно работать по делам таким образом, чтобы при неблагоприятном для подзащитного результате, доверители остались довольны проделанной адвокатом работой, и были убеждены в том, что адвокат по делу сделал все, что от него зависело.

Наверное, в этом и суть профессионализма.

Можно посоветовать коллегам, в качестве минимума информации, по обширной теме защитительной речи адвоката следующую литературу:

1. Плевако. Избранные речи. Юр. лит. 1993 г.

2. Сергеич. Искусство речи на суде. Юр. лит. 1988 г.

3. Спасович. Судебные речи. СПБ. 1993 г.

4. Костандов. Судебное красноречие русских юристов прошлого. Фемида. 1992 г.

5. Судебные речи известных русских юристов. Юр. лит. 1958 г.

6. Цицерон Марк Тулий. Три трактата об ораторском искусстве. Наука. 1972 г.

7. Панасюк. Как убеждать в своей правоте. Современные психотехнологии. Дело. 2001 г.